Предположим, что я сажусь и говорю себе: “Мне нужна новая идея в такой-то области [вставить конкретную область]“. Что мне делать?
Я могу провести исследование и пытаться вывести новую идею логически.
Я могу позаимствовать или украсть идею, используемую кем-то другим.
Я могу сесть и начать вертеть пальцами, надеясь на вдохновение.
Я могу попросить творческого человека найти для меня идею.
Я могу спешно созвать группу мозгового штурма.
Или я могу тихо, систематично и нацелено применить один из методов латерального (бокового) мышления (например, метод случайного слова), и через 10-20 секунд у меня возникнут новые идеи.
Многие из тех, кто работает в области творческого мышления подходят к творчеству с позиции вдохновителей. Освободившись от внутренних блоков, вы станете творческим человеком. Научившись использовать свое правое полушарие, вы станете творческим человеком. Доверьтесь своей интуиции, и вы станете творческим человеком. Войдя в тета-ритм, вы станете творческим человеком. Упор делается на измененные состояния сознания.
Я рассматриваю творческое мышление (латеральное мышление) как особый тип обращения с информацией. Оно должно занять свое место рядом с другими методами обработки информации: математикой и логическим анализом, компьютерным моделированием и так далее. Человек, садящийся с четким намерением найти новую идею и начинающий систематично применять методы латерального мышления, должен стать нормальным явлением. Время от времени измененные состояния сознания, упомянутые выше, будут оказывать творческое влияние, но тех же результатов можно будет достичь более надежным и систематичным образом, используя конкретные инструменты. Измененное состояние сознания действительно может спровоцировать нечто, но провокации можно получить и сознательно, используя провоцирующие методы и слово “по”.
“ТВОРЧЕСКИЙ УМ ДАЕТСЯ ОТ ПРИРОДЫ, И ЕМУ НЕЛЬЗЯ НАУЧИТЬ”
Такое ошибочное представление на самом деле очень удобно, поскольку оно освобождает всех нас от какой бы то ни было необходимости развивать творческие способности. Если они встречаются лишь как природный талант, то не имеет смысла пытаться как-то их изменить.
Этот аргумент обычно высказывают, приводя в пример довольно исключительные случаи творческих способностей, какими обладали Моцарт, Эйнштейн или Микеланджело. Это немного напоминает утверждение о том, что нет смысла преподавать математику, поскольку математические гении уровня Пуанкаре не появляются по указке. Мы не прекращаем учить людей играть на пианино или скрипке, хотя и не можем гарантировать, что каждый ученик станет Листом или Падеревским. Из каждого ли, кто учится играть в теннис, получится Бьорн Борг или Мартина Навратилова?
Есть очень полезные уровни способностей в математике, игре на пианино или скрипке, теннисе, даже если они и не достигают уровня гения.
Представьте себе людей, выстроившихся перед забегом. Дается сигнал к старту и начинается забег. Кто-то пришел первым, а кто-то последним. Результаты зависели от природных способностей. Теперь представим, что некто изобретает “роликовые коньки” и немного обучает наших бегунов кататься на них. Снова проводится забег. Теперь каждый движется намного быстрее, чем раньше. Кто-то снова придет первым, а кто-то – снова последним.
Если с творчеством ничего не делать, то конечно творческие способности будут зависеть только от “природного” таланта. Но если мы дадим обучение, структуры и систематические методы, мы сможем повысить общий уровень творческих способностей. Некоторые люди по- прежнему будут намного лучше других, но каждый сможет приобрести некоторые творческие навыки. Нет никакого противоречия между “талантом” и “обучением”. Каждый тренер или учитель пения вам это подтвердит.
Когда я начинал писать о творчестве, я отчасти ожидал услышать от действительно творческих людей, что им все это не нужно. Произошло прямо противоположное. Многие известные творческие люди связались со мной, чтобы сказать, насколько полезными они нашли некоторые из методов.
В настоящий момент накоплен огромный опыт, показывающий, как сознательное использование методов мышления приводит к сильным идеям. Имеется также немалый опыт других, говорящий о том, что обучение творческому мышлению может давать значительные результаты.
Мы можем быть не в силах обучить гения – но совсем даже немало творчества происходит и без гениев.
ТВОРЧЕСТВО И ЛАТЕРАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ
Слово “творчество” покрывает собой довольно много. Говорят, что художники – творческие люди, поскольку они не имитируют, а создают что-то новое. Однако многие художники могут просто использовать свои старые стиль и восприятие, чтобы взглянуть на новые вещи. У других художников меняется как стиль, так и предмет творчества. Изобретателей называют творческими людьми, когда они изобретают что-то новое и работающее. Ученых называют творческими людьми, если они делают новое открытие. Общим элементом кажется создание чего-то нового.
Во многих случаях, подобных упомянутым выше, может быть совсем немного гибкости и никакой перемены идей. Художник может быть неспособен взглянуть на вещи по-новому. Изобретатель может быть неспособен подойти к изобретениям по-новому. Ученый может не проявлять особой гибкости в перемене своих идей.
Возможно, что существует несколько совершенно различных процессов, связанных с “творчеством”. Термин “латеральное мышление”, (© Эдвард де Боно, 1967) однако, очень точен. Он обозначает конкретные методы и инструменты, систематически используемые как метод нахождения новый идей и новых понятий. Латеральное мышление связано с изменением понятий и восприятия. Латеральное мышление основано на поведении самоорганизующихся информационных систем. Оно несколько перекрывается с “творчеством”, поскольку оба понятия связаны с порождением чего-то нового, но латеральное мышление – более конкретное определение процесса изменения восприятия: изменения наших взглядов на жизнь.
Если человек придумывает что-то новое, но непригодное, это не называют творчеством. Использование термина “творчество” – обычно ценностное суждение о результате. Латеральное мышление, с другой стороны, есть процесс. Результатом можно только восхищаться, но процесс можно отрабатывать и использовать. Иногда мы можем использовать латеральное мышление и не прийти к чему-либо полезному.
Латеральное мышление также отличается от дивергентного мышления, хотя опять же они частично перекрываются. Дивергентное мышление – лишь только часть процесса латерального мышления. Латеральное мышление связано не только лишь с порождением альтернатив, но и с изменением паттернов, с переходом к новым и лучшим паттернам. Конечный продукт латерального мышления есть озарение (инсайт), а не многообразие альтернатив.
ЛОГИКА ТВОРЧЕСТВА
Мы можем считать творчество загадочным явлением. Мы видим, как появляются великолепные новые идеи, но не знаем откуда. Мы можем изучать и анализировать поведение творческих людей, но это даст нам не очень много, поскольку часто эти люди сами не знают, что спровоцировало появление великолепной идеи.
Я предпочитаю рассматривать непосредственно поведение самоорганизующихся информационных систем. Это системы, создающие и использующие паттерны (шаблоны). Проанализировав поведение и потенциальное поведение таких систем, мы можем составить очень ясное преставление о природе творчества. Вся таинственность творчества внезапно рассеивается. Мы видим, как оно устроено. Мы также видим, какие можно создать методы, чтобы увеличить вероятность появления новых идей. В некотором смысле, мы осознаем “логику” творчества. Как мы увидим ниже, логика творчества – это логика систем, создающих паттерны. Не требуется никакой иррациональной веры или мистического приятия. Нет никаких таинственных черных ящиков с надписью “здесь-то все и происходит”. Суть творчества (или точнее латерального мышления) становится предельно ясна.
Понимание логики творчества само по себе не сделает вас творческой личностью. Оно, однако, заставит вас осознать необходимость творчества. Оно также объяснит устройство методов (приемов) творчества и покажет, почему внешне иррациональные приемы на самом деле довольно логичны в рамках логики систем, создающих паттерны. И самое главное, понимание логики творчества мотивирует человека на какие-то действия.
Некоторые люди утверждают, что их не интересует логика творчества, и с нетерпением ожидают практических методов. Это ошибка, поскольку вы не сможете эффективно использовать инструменты, не зная, что стоит за их формой. Учителя, которые подходят к творческим приемам как к мешку с кучей инструментов, не должны удивляться, если их учащиеся начнут воспринимать эти приемы как простое трюкачество.
ВОСПРИЯТИЕ И ПАТТЕРНЫ
В ходе мышления мы сначала воспринимаем информацию, а затем обрабатываем ее. Жена обнаруживает красное пятно на платке мужа и обвиняет его в неверности; на самом деле он использовал платок, чтобы стереть запись фломастером в календаре. Победитель большого соревнования по прыжкам дисквалифицируется за то, что, по его мнению, было знаком победы, а было воспринято судьями как оскорбительный жест. В обоих случаях неверное восприятие привело к неверному ответу, хотя мышление, использованное после фазы восприятия, было совершенно правильным.
Традиционно нас интересовало только мышление, следующее за восприятием. Это вторая стадия мышления или обработка ситуации, представленной нам восприятием. Мы не уделяли большого внимания восприятию, так как считали, что возможен только один взгляд на вещи. Но если вы сможете ускользнуть от очевидного взгляда, то обнаружите другие, и они могут быть полезны. Однажды я остановился в дачном домике, и мне срочно потребовалось погладить рубашку. Но в том домике не было утюга. Я мог бы пойти и занять его у соседей или даже купить его, если бы на стадии восприятия я решил, что необходим утюг. Но мое восприятие было другим. Поэтому я нагрел сковородку на плите, засунул ее в толстый почтовый конверт и выгладил ею рубашку. Ясно, что обычное восприятие сковородки – это сковородка, но другое восприятие сковородки привело к другому результату.
Обучение мышлению – это не обучение логике, а обучение восприятию. Этот момент необходимо подчеркнуть чрезвычайно четко. Наш традиционный подход к обучению мышлению как навыку почти целиком заключался в преподавании логики. В практической жизни лишь незначительное количество ошибок мышления являются логическими ошибками. В основном мышление свободно от видимых логических несоответствий. Ошибки чаще всего являются не столько ошибками, сколько неадекватным восприятием. Согласно исследованиям Дэйвида Перкинса из Гарвардской Школы Образования, от 80 до 90 процентов ошибок мышления (в нетехнических областях) есть ошибки восприятия.
Чтобы в какой-то мере понять процесс восприятия, необходимо понять природу паттернов или шаблонов. “Шаблон” есть, возможно, самое важное слово в языке. Еще с тех времен, когда Плато, прадедушка западных философов, заинтересовался понятием формы, философы одержимы важностью шаблона, паттерна, формы или идеи. Так оно и должно быть. Термин “паттерн” покрывает собой области значения, распознавания и взаимосвязи. Паттерны есть основа не только организации ума, но и всего мира. К сожалению, слово “паттерн” настолько важно, что его значение нигде очень четко не определено, и оно может применяться к чему угодно, начиная с организации и кончая узором на обоях.
Что такое паттерн? Я предлагаю использовать очень простое определение: “Если переход от текущего состояния к последующему происходит с вероятностью выше случайной, то присутствует паттерн”.
Легко видеть, что этот фундаментальный принцип применим к повторению или ритму. Если один из элементов узора на обоях отсутствует, мы знаем, что и где должно быть, и потому наш выбор нового элемента в этом месте – совсем не случайное событие. Повторение есть частный случай порядка. На самом деле это возможно простейшая форма порядка. Понятие порядка подразумевает, что существует причина поместить нечто в некоторое место. Эта причина может быть пространственного, математического или организационного характера. Если мы знаем, в чем состоит порядок, то мы можем восстановить недостающий элемент, если он действительно отсутствует. Порядок позволяет нам предсказать, что будет дальше или что должно быть на определенном месте.
До сих пор мы рассматривали повторение, ритм или порядок в пределах самого изучаемого объекта. Конечно, требуется наблюдатель, способный заметить такой порядок, но кажется, что порядок заложен в самой ситуации. Он, однако, может находиться лишь в самом наблюдателе. Если некто знает, что Джек и Джим – неразлучные друзья, то, заметив Джека, он начнет оглядываться, чтобы увидеть Джима, ожидая увидеть и его. В этом случае вероятность создается знаниями и опытом наблюдателя. Распознавание – это использование паттернов. Мы видим нечто и знаем, что это такое, как это называется и как с ним обращаться, поскольку мы испытали все эти ассоциации в прошлом.
Язык и общение были бы невозможны без системы паттернов. Мы используем слова как коды. Достаточно лишь использовать код, и он активирует в сознании слушателя всю информацию, которой нам бы хотелось его снабдить. Код действует как начало паттерна, и ум движется, следуя паттерну, вызывая различные ассоциации. Если мы говорим ребенку “школа”, его ум движется вдоль всех ассоциаций, связанных с ней: как личных, так и общих. Если мы говорим учителю: “Мэри Филпот была здесь сегодня”, то имя, действуя как код, вызывает в сознание весь опыт учителя, относящийся к Мэри Филпот.
Выражения
провоцирует переживания
вызывает ассоциации
значение
узнавание чего-либо
понимание
следует за ходом мысли
означают, что наш ум переходит от одного состояние (идеи) к другому с вероятностью выше случайной. Это происходит без какой-либо дальнейшей информации. Стоит нам начать следовать паттерну, и мы продолжаем двигаться согласно ему, пока не придем к концу или пока нас что-нибудь не отвлечет.
В следующем разделе мы попытаемся показать, как формируются паттерны. Методы латерального мышления, которые будут описаны после, целиком основаны на этом понимании паттернов.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ МОЗГ
… если бы мы только могли понять человеческий мозг.
… пройдет немало времени, прежде чем мы сможем понять мозг.
… когда мы поймем, как работает наш ум, все станет ясно.
Ну что же, мы уже знаем, прямо сейчас, как работает мозг. Этому утверждению воспротивятся те, кто привержен догматическому невежеству (“Мозг настолько важен, что мы никогда его не поймем”), а также те, кто одержим понятием сложности. Последние верят, что только очень сложная система может привести к очень сложному поведению мозга. Существуют и другие, которые всегда верили, что некоторые типы очень простых систем могут вести себя крайне сложным образом. Математиком сейчас хорошо известно, что в теории хаоса очень простое выражение может приводить к необозримой сложности.
Утверждению также воспротивятся специалисты, считающие, что пока мы не узнаем, каковы конкретные связи каждого нейрона, какова природа и распределение каждого нейро-трансмиттера, мы не сможем говорить, что знаем, как устроен мозг.
Утверждение будет принято теми, что знает, что понимание широкого класса систем (не вникая в мелкие детали) позволяет нам сказать нечто очень полезное о поведении этих систем. Мы без всяких сомнений находимся на стадии понимания, что мозг принадлежит к широкому классу самоорганизующихся систем. Осознав это, мы получаем возможность пойти дальше и исследовать поведение таких систем более детально и сделать выводы, основанные на этом поведении.
Насколько хорошо наше существующее “программное обеспечение”? Область программного обеспечения – это область восприятия, то есть самая важная часть мышления, которая, однако, не затрагивается нашими существующими привычками мышления, основанными на логике. Поэтому я и разработал практические методы для обучения мышлению. В настоящее время они используются во всем мире с миллионами учащихся.
Наш традиционный взгляд на мозг сделал творчество загадкой, совершенно недоступной пониманию. Каждая ценная идея должна быть логичной задним числом (иначе мы не могли бы оценить эту идею), поэтому мы считали, что с помощью лучшей логики мы нашли бы ее с самого начала. Понимание мозга как самоорганизующейся системы, создающей асимметричные паттерны (как это объяснено ниже) дает логическую основу для провокации, случайного входа и других инструментов латерального мышления, сознательно используемых для поперечного движения через паттерны.
ДВЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ МОДЕЛИ
Но как возникает колея или паттерн? Чтобы это понять, мы должны рассмотреть две информационные модели, сильно отличающиеся друг от друга.
Модель полотенца
На ровную поверхность, например стол, кладется полотенце. Рядом помещается небольшая чашка с чернилами. Из чашки берется ложка чернил и выливается на поверхность полотенца. Результатом является чернильное пятно. Полотенце соответствует уму или памяти. Оно записывает и хранит запись всего, что с ним произошло. Чернильное пятно соответствует входящей информации. Мы повторяем процедуру со второй, третьей и четвертой ложкой чернил. В конце процедуры на полотенце остаются четыре чернильных пятна. Можно сказать, что полотенце хранит “память” того, что с ним произошло (добавление чернил). Поверхность нейтральна и пассивна. Чтобы использовать информацию, записанную на поверхности, нам придется использовать внешнее устройство, которое могло бы разместиться на поверхности и сосчитать или измерить чернильные пятна.
Модель желе
В модели желе или желатина полотенце заменяется широкой неглубокой тарелкой набухшего желатина. Теперь чернила в чашке нагревают. Когда ложка чернил выливается на желатиновую поверхность, горячие чернила начинают растворять желатин. Когда чернила и растворившийся желатин удаляют губкой или выливают, на поверхности желатина останется небольшое углубление. Этот “отпечаток” на поверхности соответствует чернильному пятну на поверхности полотенца. Теперь мы выливаем вторую, третью и четвертую ложки на нашу поверхность точно так же, как мы это делали в модели полотенца. Но на этот раз происходит нечто совсем другое.
Горячие чернила из второй ложки обычно стекают в углубление, оставленное первой ложкой чернил. Это углубление становится еще глубже, а, кроме того, появляется небольшое углубление там, куда были первоначально вылита вторая ложка чернил. То же самое происходит с третьей и четвертой ложками. В результате мы получаем канал, выеденный или вымытый на поверхности желатина.
Сравнение моделей полотенца и желе
В модели полотенца информация записывается раздельно и хранится раздельно. Если мы назовем первое пятно X, а четвертое Y, то они остаются разделенными, и мы можем по желанию рассмотреть X или Y. Но в модели желатина сформировался канал. Если мы подаем на вход ложку Y, она не останется Y, но потечет вдоль канала, пока не окажется там же, куда мы вылили ложку X. Таким образом, поверхность создала канал или паттерн, следуя которому она переходит от Y на входе к X. Приняв на входе Y, поверхность реагирует, как будто бы она приняла X. Не требуется никаких внешних процессоров. Записывающая поверхность создала собственный способ организовать информацию.
Отношение к уму и восприятию
Ум – не тарелка с желатином. Уместность модели желе по отношению к физиологическому и функциональному поведению ума подробно описана в моей книге “Mechanism of Mind” (1969). В этой книге показано, как нервы, синаптические соединения и система обратной связи приводят к функциональной организации, связанной с моделью желе. Фактически в модели желе у нас есть система, позволяющая входящей информации организовываться в паттерны. Другими словами, самообучающаяся система. Самообучающиеся системы создают и используют паттерны. Паттерны создаются из последовательности входящей информации. Первый факт изменяет состояние ума, так что второй факт ассоциируется или связывается с ним. Таким образом, паттерны становятся сильнее.
Все психологические и физиологические данные, которыми мы обладаем, говорят о том, что по отношению к восприятию человеческий ум есть система, создающая и использующая паттерны.
Информация предоставлена Cavendish Information Products, Ltd www.edwdebono.com